Я смотрел по сторонам, радуясь каждому мгновению этой тишины, и вдруг увидел девушку. Она шла по рокаде мне навстречу. Девушка была мне не знакома, но улыбнулась в ответ на мой взгляд открытой, чистой улыбкой, и даже не столько губами, сколько глазами, лучистыми, как звезды, огромными и светлыми, как лесные озера. У нее были волосы цвета сосновой коры, глаза зеленые, а губы алые, как лесные гвоздики. Она показалась мне берегиней, любимой дочерью леса и реки.

— Здравствуй! — сказал она.

— Здравствуй, — ответил я, и мы остановились друг напротив друга. В руках у нее был большой букет лесных цветов.

— Красивые цветы, — сказал я.

— Да. Hе могу удержаться, все рву и рву. Ой, какой цветочек! Сорви, пожалуйста. Ты можешь?

— Конечно, могу.

Большой бархатный лиловых колокольчик рос почти рядом с самой рокадой. Я шагнул к нему, сорвал и протянул ей.

— Как раз такого не хватало. Спасибо.

— Hу что ты… Знаешь, я никогда не встречал тебя раньше. Ты живешь далеко?

— Да, довольно далеко.

— Идешь домой?

— Да.

— Хочешь, провожу? Как тебя зовут?

Она улыбнулась. Впрочем, глаза ее и не прекращали ни на миг улыбаться.

— Миляуша.

— А меня Онар.

Мы пошли рядом. И сколько мы так шли, я не знаю. В ее золотых волосах путались солнечные лучи, играя в прятки с ветром. Длинные ресницы походили на крылья бабочки. Я говорил что-то, кажется, рассказывал о городе, об учебе, обо всем, что приходило в голову. Со мной такого еще не бывало, но почему-то мне было удивительно легко.

Hаконец Миляуша остановилась.

— Теперь нужно идти лесом, — сказала она, — прощай. Я не успел ничего понять, а она шагнула в сторону подлеска, еще раз обернулась, махнула мне рукой, и скрылась между молодых сосенок.

— До свиданья, — сказал я в пустоту.

Что случилось? Я словно оглох. Она была с ТОЙ стороны.